- Доброго времени хозяевам и гостям.
Голос был низкий, сильный, и в то же время понятно было, что гость сдерживается. Наверное он просто обязан был хорошо уметь ругаться, как заправский боцман, и отдавать приказы. Хотя даже по голосу было понятно, что гостю немало лет и вряд ли они проходили спокойно.
Человек был высок, широк в плечах и не только, и, наверное, очень силён. Глаза ярко-голубые, лицо простое, почти грубое, но улыбка хорошая, без насмешки. Волосы серые, не седые, а серые, как сталь. Из-под глухого тёмного комбинезона, поверх которого - безрукавка лёгкой брони, - по шее почти под волосы выползал шрам, похожий на след тяжёлого ожога - какие-то волны поплывшей кожи, слишком красные на фоне остальной.
- Найдётся место или обождать?
Впрочем, он явно понимал, что обождать не придётся. Взгляд скользнул по Тени, по Лейхен, и девочке он вдруг коротко отсалютовал двумя пальцами, словно опознал своего. В чем? А кто его знает...

Отредактировано jolly (18.01.22 12:53:29)

Подождав, пока гости сядут за стол, Трагенс обвел всех взглядом. Медленно. Немигающе. Хмуро.
Это неторопливое и почти не заметное движение головы навевало мысли не о мишке, коий был его внутренней сутью, но скорее уж о большой змее.
- ГенДо.
Представился коротко, привычно соединяя пограничные слоги своих имен, да традиционно заменяя "а" на "о". И едва удержав в себе: "Дедой Геной зовите, сынки".
Сынок тут, похоже, только один, хотя нелюдов старик различал худо. И меж собой, и по полам да родам. Да и вообще, не время скоморошить. А хотелось. Ох, и хотелось же!
Он позволил себе намек на улыбку, и разом утратил сходство со змеюкой. Лицо смягчилось, становясь почти уютным. Ну точно вот, "деда Гена" и есть. Ладно, может и сами дотумкают. А вот еже ли кто про Икари вспомнит, тут и рыкнуть можно будет.
Трагенс стеснялся признаться даже себе, что сокращение имен было данью любви к одному земному старому мульсериалу, а не необходимостью.
Что ж, и взрослые играют в игры. И совсем старые взрослые - тоже. Порой.
- Не смущайтесь, гости дорогие. Пейте, ешьте, да беседой себя и нас порадуйте.
Ага, "тамада тут хороший, и конкурсы интересные". Чувствовать себя идиотом Трагенс не любил. Но Март сбежала вот, а в умение Лейхен занять гостей он верил слабо.
Хорошо что как раз принесли и чай, и тарелочки с какими-то пирожными, и вазочку конфет, и другую, с засахаренными орешками. И фрукты какие-то вяленые, и чего только не.
Он взялся наливать всем чай, стараясь, чтобы это выглядело радушно, по хозяйски. А потом и грохнул сердито чайником тем о стол. Как Дел Мороз посохом. Хорошо хоть не побил посудину.
- Ладно, честно сказывать стану: совет Судьбы и впрямь нужен. Как есть дорогие гости вы ныне, только я никаких гостей занимать не приучен. Не серчайте, коль что не так ляпну, не со зла то будет.

Присесть? Или обождать?

То, что Марта была здесь, это хорошо. Наверное. Может, и посоветует чего путного. Но почему она здесь?.. Женщина, Дед и девочка. Не человек, хотя внешне ничем не отличима от прочих. Легкая чуждая аура, запах - Рэм умела отличать одних от других так же, как слышать; чуяла Иных кончиками коротких усов так же четко, как кошка ощущает притаившуюся в подполе мышь. Знала - и все тут.

Поговорить бы…

Тем временем, женщина поднялась и, кажется, собралась куда-то уйти - явно по делу, иного здесь не водилось. Хотелось сесть, но за стол открыто не приглашали, хотя намек был предельно ясен. Противно ныла простреленная лапа, на которую Рэм старалась лишний раз не слишком опираться. Мало ли, когда и куда придется бежать…

Решив не отказываться от случайного подарка судьбы (случайности не случайны, помним прекрасно об этом), кошка прошла к столу и осторожно присела. 

- Раминта. Фурр. Чистого пути и полной луны желаю всем. - Едва заметно вновь склонив голову, кошь прикоснулась лапой к месту над сердцем. Странная компания, ну да не ей о том судить.

Стол ломился от явств, в основном сладостей, хотелось, однако ж, иного - мяса, например. Не сырого, конечно, но все же мяса. Попросить, что ли?..

- От жеж и ладно, от и зазнакомились!
  Дед прогудел это, прихлопывая ладонями о стол. И сразу после этого вытянул одну руку в сторону прохода, ловя за талию пробегавшую мимо официантку.
  К чести местного персонала надо сказать, что девушка не только не взвизгнула, но и успела перестроить свое движение. И вышло так, словно она и собиралась свернуть к их столику.
  - Дочка, ты это... Мяса б нам, да картохи в горшочках. Да нарезки там какой, сама уразумей. Новый жеж год, понимаешь! Как встретишь, говаривают, так и того. И что мне, весь год булки жевать? Не, я на то не согласен.
  Девушка хихикнула, кианула, да скоро все и принесла.
  А пока несла, Дед успел подмигнуть фурри. Совсем как Рен - Лейхен. Да на последнего и глянул мрачно. Правда, быстро отвел взгляд. Ладно, он, почитай, девчонке никто, хоть и дед. Пущай ее перемигивается, с кем хочет.
  Мясо подоспело быстро, и сладости были задвинуты к центру стола. Теперь перед каждым исходил умопомрачительно вкусно пахнущим паром керамический горшочек, да и блюда на столе имелись. И с мясом замеченным, и с колбасами разными. И с сыром, хоть о нем и не просили.
  ГенДо только одобрительно крякал, по стариковски одобряя каждое новое блюдо. И особенно обрадовался пузатым кружкам с глинтвейном.
  - Ну что, ребятки? Выпьем за год наступивший? А там и поедим, да и разговору поговорим. Вы спрашивайте, что на ум придет. Мы с Лейхен ответим. Проблемку порешать надо, вишь, какая история. А ее как не реши, все выходит фигня какая-то. Но выбирать уж пора. Вот Судьба нам и вспомогнет через вас.
  И он кивнул на два многогранника, что так и светились на столе. Голубой, как опал мерцающий, лежал перед Раминтой. Оранжевый, переменчивый в цвете, что пламя костра, покоился перед Реном.
  Траген ощущал, что севшие за их стол никогда и не слышали о традиции "Случайного гостя". Ах ты, незадача ж какая. И вот как им объяснить? Мож и поймут чего они из его слов сейчасних? А коль нет, мож и спросить сподобятся? Не говорят таких вещей-то напрямую, это что крыльев бабочки коснуться, узор стирая.
  Конечно, обычай был почти игрой, но игрой хитрой, и если все верно сделать, Судьба и кинет игральные кости чужими руками. А Марта уж потом истолкует, что выпало. Гадалка она справная.
  Ладно, глядишь и стасуется их игра. Неча думы думать, когда кружки полны.
  - Ну, за нее. За Судьбу! И ее подарки для каждого в этом году.
  Старик приподнял свою кружку, будто салютуя. И сделал хороший глоток.
  Он ощущал, как прирастает к нему нонешняя маска балагура. "Деда Гены". Но пока не хотел показывать свой истинный нрав. А что Лейхен на него большими глазами смотрит, так пущай. Девок большие глаза завсегда украшают.

Пристальный девичий взгляд не то, чтобы напрягал, но и без внимания не остался ни разу - привычка подмечать все и вся срабатывала сама по себе, автоматом. Мало ли кто… Агрессии, впрочем, от ребенка не ощущалось вовсе - скорее, любопытство да, может, самую малость затаенная тревога о чем-то своем. Смотри, нам не жалко… Пока первой не полезешь, все в порядке будет, да и негоже в этом месте конфликты затевать, не к добру это.

Мясо оказалось выше всяких похвал - в меру сочное, не слишком соленое, вдоволь приправленное пряными травами. Какие-то удавалось распознать, некоторые и вовсе не были знакомы, но оттого не менее приятны. Правда, с жарким пришлось обождать - чуткий кошачий язык был изначально слишком чувствителен к горячему и обжигать его лишний раз не хотелось. Плавали, знаем… А вот нарезка из копытня и вовсе пришлась зверице по вкусу. Как, впрочем, и пряный зимний напиток.

На парня кошь едва взглянула - человек как человек. Хотя со своими тайнами, конечно, но у кого их нет? Ведет себя тихо, и то ладно, а уж какое зачем пришел, какая у него дорога - то значения большого не имеет. Сама вон тоже, поди, не на прогулку вышла…

Едва заметно улыбнувшись внезапно проскочившей шальной мысли, пантера отложила двузубую вилку и потянула назад капюшон, освобождая лобастую звериную голову. На затылке моментально вздыбился клок шерсти, явно чуть длиннее, чем на прочих участках тела, и кошка привычно пригладила его лапой.

- Молчаливые все какие.
Неодобрительный вздох. Стар он уже тамадой работать, ох и стар. Супер стар, да. Звездит тут, не переставая. Ну а что делать, коли молчат все?
Как любит говаривать тетушка Марта, унесла ж ее нелегкая кудысь, "дела сами себя не переделают".
На мужчину Траген посмотрел теперяча иначе. И дольше, и внимательней. И с не малой долей одобрения. Маг, стало быть? Дело хорошее. И, видно, человек обстоятельный, не вертихвост. Старость вот чтит. Добре.
И в ответ пустил ему свое, беззвучное, но словами обычными. Так, ровно шепнул кто внутри головы.
"Не сержусь, сынок. Ревную. Меня, хрыча старого, она за деда не считает. То и обидно. А ты сподмогни мне, коль уж слышишь. Надобно вам по три вопроса задать. Затем кости энти вот, игральные, в ладонях согреть. Подумать внутри себя, что успели о нас понять. Да и кинуть кости-то. Не сложно? В слух и прямо все обсказать не можно, сам ведаешь: Судьба от слов бежит. И чую, не понимаете меня вы, если коротко говорю.
Ты мне всподмогни, а я тебе всподмогну. Пестун я, как и ты. Так чую: надо твоим ребятишкам гостинцев. Моим Марта соберет, привыкла уж. Я от и о твоих намекну, да?"
А вслух прозвучало лишь:
- Паря, на еду не смотрят, ее есть надобно. А то зубы сбегут. Угощайся, будь гостем за столом моим.
Затем  ГенДо перевел взгляд на фурри, капюшон скинувшую. И одобрения во взгляде еще прибавилось. Он неторопливо протянул широкую раскрытую ладонь, медленно коснулся плеча девушки. Погладил через ткань, да убрал лапищу:
- Это, дева, ты верно измыслила. И удобнее так, и краше. Да и говорят у нас: "Кто прячет лицо, тот прячет и мысли". И дурные они, стало быть, мысли те. Хорошее на что прятать, верно?
И подлил Рами в кружку горячего глинтвейна:
- Кушай, дочка. А как захочется что спросить, то и спрашивай. И ты, сынок, ешь.
"Решим проблему твою. Мелкая, на минутку, работает в таверне этой, у Марты на подхвате. Что б она гостинец не сообразила, так в жизни не поверю. Тем более же Новый год тут как раз."
И на Лейхен взгляд перевел, видимо, мысленно донося до той, что сделать надо.
Старый медведь-пестун ни на чуть не усомнился, что верно уловил маяту молодого своего "коллеги". Опыт не пропьешь. А он, почитай, и трезв. Что глинтвейн? Так, компотик лля радости.

В таверне было тепло и как-то по особенному уютно, как бывает лишь в холодный зимний день у ярко растопленного очага, с сытной закуской и кружкой ароматного сидра. И напиток, и снедь присутствовали в изобилии, и кошь понемногу начала расслабляться, сыто щурясь на мигающие повсюду огоньки. Не смущала даже внезапно свалившаяся на голову компания, хотя обычно зверица предпочитала отсутствие оной, находя покой и гармонию лишь наедине с собой. Редко кто мог должным образом скрасить желанное одиночество, из чужаков же таких не находилось практически никогда. И на тебе…

“Старею… Или правда, не случайно это все. Ох, не случайно…”

Взгляд скользнул по искре, скользнувшей по тонкой грани кубика, очертил тонкие точеные линии. Что это такое, зачем?.. Для чего этим троим понадобились “гости”, да и то “случайные”?..

Троица, меж тем, по всем ощущениям вела между собой какую-то свою, не слышимую обычном ухом беседу - мыслями ли, душами велся диалог, да только был он, и точка. Девочка и старик были чем-то неуловимо схожи, человек был… человеком, однако тоже явно не прост (а много ли здесь других?..). Вон, Дорогу упомянул - случайно или с намеком?.. Ладно, если что не так, нам скрывать нечего. Что не нужно, они все равно не узнают - сложно увидеть то, чего нет в памяти, верно? А дальше ни людям, ни прочим все равно не добраться.

Подцепив вилкой особенно аппетитную, тонко просвечивающую прожилками золотистого жира полоску какой-то нарезки, кошка едва заметно улыбнулась девочке - не бойся, мол, зря не кусаюсь и с детьми не воюю.

- Так это смотря кто и куда идет, сынок. Некоторым и не тяжко, а другие и вовсе выбрать не могут. Тут ведь как? Ежели ты проторенной дорогой двигаться желаешь, то идти завсегда легко. Но вот направление может совпасть лишь относительно. А если ж тебе точно попасть надо в направлению эту, а никому-то до тебя туда и незачем было, вот тут тяжко. Но хорошему человеку и сподмогнуть можно.
Дед отхлебнул глинтвейна, и мысленно пояснил Рену: "Не уверен, что понял я твой вопрос, прости. Поясни старику уж?". Но говорить продолжил, пряча в болтовне с виду пустой "тонкий" намек на толстые обстоятельства:
- Взять хоть таверну эту. Тут из любой дверки выход в любую сторону. Но кто-то знает, как выйти туда, откуда вошел. Кто-то рад возможности выйти где попало, в слепую. А это уж совсем край. Тут или с головушкой беда, или жизнь так приперла, что хоть в петлю. Но некоторые знают, как выйти ровнехонько куда надо. И выйти, и незамеченными остатся. Потому как - помощи спросили. Правда, помощь та не любому дается.
Трагенс болтал, и подумал, что сегодня он на диво не похож на самого себя. Это раздражало. Но мясо было вкусным, глинтвейн согревал, а компания оказалась довольно уютной. А небольшую толику раздражения и пережить можно.
Жаль, что фурри так и молчит. Но зато она дала ему коснуться себя. Значит, тоже расслабилась.
Как и внучка, ГенДо считал зверолюдов красивыми. А котиков так и вовсе все любят, на то они и котики. А ежели кошечки так оно и еще лучше, еще умилительней.
- Ты, дочка, спроси что не ясно-то. Я так разумею, тебе Марта нужна была? А про традиции здешние ты и слыхом не слыхивала?

- Госпожу Марту я случайно увидела, хотя и надеялась встретить ее, коли получится. - Собственный голос показался непривычно мягким, с легкой “мурчащей” хрипотцой. И впрямь, давно разговаривать не приходилось… вот так, просто ради разговора. - Совет нужен.

И приют, если возможно, знать бы только где искать его. Ненадолго...

“Пыльные Волки из Кережа снова вышли на охоту. - Мысленно передала сообщение Рами, отчего-то будучи уверенной, что старик услышит и поймет. Впрочем, скрывать поток мыслей даже не пыталась. Не кошачье это дело, телепатией баловаться. - И на этот раз не одни. Новый вожак выискался, хитрый и сильный. Наглости поднабрались, на детей лапы поднимают. Нужно остановить их, пока не поздно.”

Волки, и правда, в последние дни стали больно уж борзыми да хитрыми, и это при том, что Рыжий, главарь их, уже полгода сидел за решеткой в одной из самых охраняемых тюрем Системы. Значит, сейчас вожаком стаи был кто-то другой, но кто? Сильные, но глуповатые, покрытые короткой грубой шерстью твари были чем-то средним между фурри и человеком, хотя звериного в их внешности было все же больше. Рослые, под два метра и выше, с неестественно вытянутыми “лицами” и короткими острыми ушами, создания неизвестной планеты толком не походили ни на собак, ни на людей и одновременно являлись обоими сразу, отталкивая еще сильнее, чем каждый вид в отдельности. Но не столько внешность, сколько сама суть зверолюдей являлась отдельным пунктом нелюбви к этой расе.   

Сбиваясь в кланы и стаи, твари с легкостью пренебрегали общепринятыми правилами и зачастую ничем не отличались от зверей, причем зверей голодных, диких и злых; выселенные на отдаленные планеты, некоторые часто дичали по-настоящему и сжирали на своем пути все, что могли найти, перемещаясь на четырех лапах и за короткое время покрывая огромные расстояния.

Как и все собаки, псы отличались беспрекословной верностью, но подчинялись только Вожаку… или тому, кто смог за него сойти.

Стая, изначально обитавшая на Кереже, в своей мерзости шагнула дальше всех. Сам ли Рыжий это придумал или надоумил кто, только вот кроме разбоя и убийств, звери на удивление ловко влились в преступную паутину междумирья и принялись заниматься ни много, ни мало работорговлей, нападая на отдаленные планетки и похищая жителей. Кроме этого, твари научились отменно орудовать ножами и неплохо стрелять из бластеров. В разоренных деревнях после нападения мало что оставалось - что не могли унести живым, собаки съедали или забирали с собой, не брезгуя даже трупами.

Сейчас же, почти год спустя после последней известной атаки, стая снова дала о себе знать, и новости были более, чем тревожные: кроме “диких”, не всегда полностью разумных рас, мерзкие создания начали нападать на все формы жизни, угоняя в рабский караван даже детей.

Простреленная в двух местах лапа зло и противно ныла, абсолютно наплевав на конскую долю обезболивающих и наложенные повязки.

И откуда у тупых тварей ТАКОЕ оружие?!

Ракшасы, в силу многих причин, всегда жили очень обособленно.
На их планете чужая магия не действовала или действовала очень слабо. Но и сами они быстро теряли способности на чужих планетах. Именно потому, кстати, и у Трагенса, и у Лейхен были с собой оболы - небольшие каменные статуэтки. Редкость, между прочим, и огромная ценность: камень был живым, связанным с Предками. И от того поддерживал Силу ракшасов и вне их планеты.
Но если ГенДо мог прожить так и неделю, и две, то Лейхен "кормилась" магией камня не более трех суток. Чаще же около дня. Не видели Предки в ней дитя Ракшасов, и исправить это можно было лишь ритуалом. Если девочку примут, конечно. Предки-то.
А по делу ежели, то не воспринял старый Пестун информацию о каких-то там Псах сколь либо серьезно. Не касалась она его, пустой была, не важной для племени. Чужим на Ракше пришлось бы туго, а сами ракшасы планету свою покидали редко. Но фурри он ответил успокаивающе:
"Марта вернется. Можно и тут пожить, комнаты не дешевы, но безопасны. Можно и со мной пойти, гостем станешь. У нас, конечно, все чужим тебе покажется, зато ж про Псов ентих можно будет и вовсе забыть да не думать."
На слова да действия Рена старик лишь кивнул. Ладно тот делал все, с толком. У ракшасов только Белое крыло могло исцелять, а ни Трагенс, ни Лейхен к нему не относились. Хотя, конечно, на счёт Лейхен сложно сказать точно. Что там в ней спало покуда было не ясно. Дед, к примеру, не слыхал, что б Темные к танцам склонность имели. Да к непростым, а к тем, что и отдых душе дают, и заворожить могут. А мелкая, да при хорошем учителе, могла стать и Говорящей с Предками. А это ж светлее некуда, ясно. Значит, и сейчас Искра Света жила в ней. Странно, конечно. И девочке стоило как можно скорей определиться и с цветом, и с Дорогой. Но, как он и сказал Рену, она явно тропила какой-то свой Путь. Шла по Судьбе так, как обычно и не ходят вовсе.
И именно это интересовало Пестуна Медведей. Он жил не одну сотню лет. И обычные, предсказуемые Пути давно вызывали скуку. А скука толкала ракшасов на страшные дела.
Пока же старик с интересом наблюдал за чужой магией. И цепко запоминал все о каждом. Авось да пригодится.

Да что же ты делаешь, человек?!

Лишнее мгновение все же потребовалось, чтобы усмирить вскинувшего голову внутреннего зверя, готового отточенным движением броситься на чужака; лапа, дернувшаяся было рефлекторно среагировать на лишнее движение и располосавать наглецу все, до чего удастся дотянуться - когтями ли или кинжалом, как пойдет - не сдвинулась с места, лишь нервно дернулись затянутые в полуперчатки пальцы. Нельзя. Не то место, да и противников вроде как нет, хотя кто знает, как оно сложится в будущем. Пока же человек явно пытается помочь, а быть настолько неблагодарными - последнее дело, даром что звери.

Боль понемногу уходила, и на том спасибо. Зарастет, никуда не денется. Не сразу - но заживет, хоть и горят еще болью ровные, идеально срезанные лучом края почти сквозных дырок.

- Спасибо. - В лапе в последний раз стрельнуло и притупилось, угасло ноющее клеймо, убралось куда-то глубоко внутрь. Отблагодарить нужно, но как? Разве что этим… Без благодарности не положено, не принято у Зверей это. - Возьми вот.

Из нагрудного потайного кармана на свет появилась прозрачная красно-золотая бусина размером с крупную черешню, по виду больше всего напоминавшая янтарь. В бок камня была завинчена металлическая петля с серебристой цепочкой, превратившей изделие в подвеску.

Сам же минерал, матово поблескивающий почти полностью прозрачный, все же имел небольшое потемнение в центре; словно бы застыли внутри завихрения нахмурившихся облаков, среди которых слабо мерцала золотистая искра. Он так и назывался - Грозовой камень. Не редкость, в общем-то, но ценность имел приличную и на каждом углу тоже, понятно, не продавался.

- Помогает с лечением. Вытянет боль, поможет зарастить рану. Уберет ожоги, укусы и вообще многое. В холод нагревается сам. На зверей не действует.

Бери же, ну. И без магии понятно, что лишним не будет. Глядишь, и пригодится…

Таргенс прикрыл глаза,  и мысленно возблагодарил Предков. Наконец-то до дела дошло, а он уж всякое чаянье потерял.
- А это, дочка, обычай такой, местный. В «Норе» ведь народец разный сходится. Вот как мы сейчас. И, бывает, вопросы тут всякие решают. Иногда пустяковые, а порой и сложные. И вот ежели на вопрос-то ответа и нет внятного, то порой и совета спросить не грех, да.
ГенДо сделал паузу, и налил себе на сей раз чаю. Крепкого, пахнущего корицей да всякими иными вкуснючими специями.
Обвел взглядом остальных, чайничек на широкой ладони взвешивая. Налить, стало быть, предлагая. Хочет кто? Да и продолжил:
- Но вникать в обычаи чужих миров не просто. Вот и возникла традиция такая.  «Голос судьбы» спрашивать. Это, значит, когда человек иль нелюдь мира иного с тобой за стол садиться. Ест, пьет, разговоры говорит. А затем и хитрую многогранную кость кидает, что б судьба через него слово свое сказала-молвила.
Вот и весь сказ.
Он развел руками, в одной всё ещё чайник держа.
Пора, ой пора Лейхен уводить отсюдова. Вон, глаза заблестели как. Сейчас смоется снова приключения на попу искать - и свииищиии ветра в поле!

Отредактировано Траген Даис (19.02.22 22:43:21)